Половецкие «бабы» из нашей степи
Проект "Семь дней в регионе" всю неделю будет гостить сразу в двух областях - Луганской и Донецкой. Рассказ об этом регионе начинаем с древних степных курганов и их стражей - степных половецких "баб".
Мне уже приходилось писать, что Луганщина – территория сакральная. Ну, да, в разные времена это проявлялось по-разному: иногда сильнее, иногда… так себе. Но в XI – XIII столетиях она была языческой «Меккой» для обитателей Причерноморских и Приазовских степей. Доказательством тому служит самая большая в мире коллекция половецких «баб», собранная во дворе Луганского национального университета им. Т.Г.Шевченко. Их там свыше сотни – и это не считая отдельных фрагментов, хранящихся в запасниках университетского музея.
СТРАЖИ МОГИЛ
Строго говоря, не все статуи в музее под открытым небом относятся к «бабам». Есть там и несколько т.н. антропоморфных стел. То есть каменных глыб, которыми древними мастерами были приданы человеческие формы. Правда, если бы до знакомства с основателем и директором музея мне где-нибудь в поле попалась такая глыба или, скорее, плита – я бы прошел мимо. Но дело в том, что археологи их нашли, раскапывая наши, луганские, курганы.
Кстати, об этих свидетелях времен доисторических. На территории области их то ли 11, то ли 14 тысяч. Точный подсчет затруднен, тем, что пока холмик (или приличная насыпь высотой в несколько метров) не раскопан надлежащим образом, – утверждать, что под ним кроется чье-то захоронение, нельзя. А попробуйте - вскройте 11 тысяч таких холмиков с соблюдением всех правил, незыблемых для всякого приличного искателя древностей.
Так вот, те антропоморфные стелы располагались так, будто их специально поставили охранять входы в могильные камеры от всевозможных кладоискателей. Опытные специалисты посмотрели на них под таким углом зрения – и вдруг обнаружили, что плиты не простые, а подвергнутые обработке древними мастерами с помощью бронзовых долот. Тогда-то и проступили на слегка отесанных каменных плашках человеческие черты. Охранять им было что. Вот описание одного из курганов:
«Курган №1, высота 2,8 м, диаметр 27 м… Катакомбное погребение N2, в котором находилась стела, располагалось в восточной части кургана и было впущено в насыпь основного кургана. Входной колодец почти вертикальный, в плане прямоугольной формы, книзу сужается, на глубине 4,45 м от репера, посредством дромоса соединяется с камерой. Погребальная камера почти круглой формы 2,7х2,9 м по дну, высота ее свода 2,35 м. Купол камеры сферический, почти в центре пробито отверстие, однако, признаков разрушения скелета не замечено…»
Понятно, обитателя такой-то камеры снабжали кое-чем, что могло пригодиться в загробной жизни: оружием, посудой, золотом для общения с демонами.
Котэ Иванович (назовем его так по известной причине – он остался в оккупированном Луганске, и я даже не знаю, жив ли он) захоронения в курганах датирует XVII – XVI веками до н.э. Но сами стелы могли быть созданы гораздо раньше, в 4-м тысячелетии, и потому выглядят так примитивно. В ту эпоху разве что Египет мог похвалиться камнерезным искусством.
«Стелы из насыпей курганов, возможно, еще в докатакомбный период стояли на курганах энеолита и ранней бронзы и олицетворяли идею святилища, – полагал Котэ Иванович. – Позднее, другие племена их свалили и засыпали (погребли). Именно так, например, поступали монголы в XIII веке по отношению к «каменным покровителям» половцев».
То есть, мы, может, и скифы, но «классические» статуи, которыми так богата Луганщина, не скифские, а половецкие. Котэ Иванович утверждал, что на территории области ни одной скифской бабы не обнаружил. В Донецкой области они были, но считанные единицы (если вообще не в единственном экземпляре), а луганские степи современников Геродота почему-то не вдохновили. Да не очень-то и хотелось! Тем более, что скифские бабы по сравнению с нашими, половецкими, выглядят куда примитивнее.
«Антропологически почти все изображения скифов передают бородатых мужчин. В композиционно-художественном отношении они порой выполнены примитивно, почти стеловидно, так, что просто немыслимо странно для народа, носителя высокохудожественного скифского «звериного стиля», воспитанного на контактах с древнегреческим классическим искусством», – написал археолог в своей книге, посвященной «своим» бабам. Чтобы праздные туристы не путали два типа камнерезного искусства.
«Какими же атрибутами наделена скифская скульптура? На ее стеловидном корпусе обычно изображены три-четыре предмета: рог, колчан, кинжал-меч. Рог помещен в правой руке на уровне груди, колчан – на левой стороне, кинжал или меч – в левой руке на уровне пояса. Атрибуты обычно наблюдаются и в тюркских аналогиях Сибири, где каменные скульптуры держат в правой руке чашу, а в левой кинжал. Отсутствие бороды и, напротив, изображение усов также выявляют сходство скифских статуй с древними тюркскими статуями».
Ну, это понятно. Скифы происходят из тех же южно-сибирских степей, что и древние тюрки. Потому и первые их «бабы» похожи. Но если тюрки-половцы, перекочевав в украинские степи, чему-то научились у киевлян, черниговцев и переяславльцев за пару веков, то тесные контакты с греками Ольвии, Тира и Херсонеса никакого влияния на скифов не оказали. Почему-то. Хотя, не исключено, пришедшие им на смену сарматы более методично изничтожали скифских баб (вместе с самими скифами), чем это позднее проделали с половцами татары.
ОНИ ПРИШЛИ…
Если верить «Повести временных лет», половцы на границах Переяславского княжества появились в 1055 году: «В сем же лете приходи Болушь с половьци, и створи Всеволод мир с ними, и возвратишася половци вспять внюду же пришли…»
Но в 1061-м они пришли снова, на этот раз совсем не для заключения мира. И в бою победили Всеволода и, разорив землю, ушли. То было первое зло Русской земле от поганых и безбожных врагов. Был же князь их Сокал».
Поганые-то они поганые (т.е. язычники), только уже под 1092 годом в летописи появляется такая запись: «В тот же год ходили войною половцы на поляков с Васильком Ростиславичем». Еще через два года князь Святополк «взял себе в жены дочь Тугоркана, князя половецкого», а 1096-м, когда руськие князья разгромили кочевников, и Тугоркан был убит в бою, Святополк «взял его как тестя своего и врага, и, привезя его к Киеву, похоронили его на Берестовом на кургане, между путем, идущим на Берестово, и другим, ведущим к монастырю».
К чему это я? А к тому, что половцы, за каких-то сорок лет соседства с Русью, включились в ее политическую, общественную и даже матримониальную систему. После чего летописи чаще фиксируют использование кочевников в междоусобных войнах князей, нежели самостоятельные их набеги. Они уже тогда стали составной частью Руси, так что половецкое камнерезное искусство можно считать частью ее искусства. И не самой примитивной.
Кстати, есть ученое мнение, что название «бабы», применительно к статуям половецкого поля, происходят от слова «балбал» – воин-герой. Об «балбалах» древнейших тюрок Сибири историки вычитали в орхонских надписях. Найдены эти рунические письмена в долине речки Орхон в Монголии и в верховьях Енисея. Датируются они VIII – X веками, и как-то даже странно, что половцы (они же кыпчаки, они же византийские команы) не принесли с собой никакой письменности. От «балбала» происходит и другое слово – «болван».
Правда, художник, работавший с Котэ Ивановичем над оформлением книги (условно – Рон) утверждал, что на пористой поверхности песчаника, из коего вырезаны бабы, особенно на поясах, прозревал своим художественным видением какие-то просечки, носящие регулярный характер. Кто его знает, что там за восем-девять веков могло выветриться из камня – и из исторической памяти украинских потомков древних степняков.
ЛИТЕРАТУРНОЕ
К вопросу об этнической принадлежности наших «баб». Котэ Иванович цитирует Низами Гянджеви:
И приходят кипчаков сюда племена,
И пред идолом гнется кипчаков спина.
Пеший путник придет или явится конный,
Покоряет любого кумир их исконный.
Всадник медлит пред ним, и, коня придержав,
Он стрелу, наклоняясь, вонзает меж трав.
Знает каждый пастух, прогоняющий стадо,
Что оставить овцу перед идолом надо.
Гильома из Рубрука, отправленного к Батыю французским королем Людовиком IX, он тоже цитирует: «У них (команов) есть обычай делать из земли насыпи над могилой покойника и воздвигать ему статую с лицом, обращенным на восток, и чашею, которая держится у пупа».
Действительно, многие статуи во дворе луганского университета держат какие-то горшки в опущенных руках. Правда, не у пупа, а несколько ниже…
Ну, и если пошел томный литературный разговор, вспомню еще один рассказ. Точнее, легенду, помещенную в Галицкой летописи под 1201 годом, но относящуюся ко временам более ранним. Приведу ее на украинском языке – такая у меня книга, «Літопис Руський». Правда, к «бабам» легенда отношения не имеет, но какое-то представление дает о степном патриотизме. Недаром ведь украинцев на протяжении всей их истории тянуло на юг, в полные опасности степи – а не в непроходимые чащобы Московии.
«Він бо (Галицький князь Роман – авт.) кинувся був на поганих, як той лев, сердитий же був, як та рись, і губив їх, як той крокодил, і переходив землю їх, як той орел, а хоробрий був, як той тур, бо він ревно наслідував предка свого Мономаха, що погубив поганих ізмаїльтян, тобто половців, вигнав хана їхньог Отрока в Обези за Залізнії ворота, а хан Сирчан зостався коло Дону, рибою живлячись. Тоді Володимир Мономах пив золотим шоломом із Дону, забравши землю їх усю і загнавши окаянних агарян.
По смерті ж Володимировій остався у Сирчана один лиш музика Ор, і послав він його в Обези, кажучи: «Володимир уже вмер. Тож вернися, брате, піди в землю свою». Мов же ти йому слова мої, співай же йому пісні половецькії. А якщо він не схоче, – дай йому понюхати зілля, що зветься євшан».
Той же не схотів ні вернутися, ні послухати. І дав Ор йому зілля, і той, понюхавши і заплакавши, сказав: «Да лучче єсть на своїй землі кістьми лягти, аніж на чужій славному бути». І прийшов він у землю свою. Од нього родився Кончак, що зніс Сулу, пішо ходячи, котла носячи на плечах».
Обезы – черкесы (или абхазы). Евшан – степная полынь…
МУЖИКО-БАБЫ
Первые бабы, появившиеся в Подонцовье, выглядят не многим выразительнее, чем антропоморфные стелы, но степные скульпторы быстро учились и скоро достигли совершенства в своем деле. И не надо мне тут криво усмехаться и поминать всуе Мирона, Фидия или Бенвенуто Челлини. Во-первых, древние греки, как и более поздние итальянцы, имели дело с податливым мрамором. А попробовали бы они поработать с кварцевым крупнозернистым песчаником «со включением галечника и бурого железняка»! Посмотрел бы я на этого… Бенвенуто.
Между прочим, есть в музеях фрагменты статуй, вырезанных из мягкого мергеля (что-то вроде мела). Особенно «Голова мальчика». Если правильно помню, лежала в коллекции областного краеведческого музея. В ней есть все – и точность в передаче черт лица, и выразительность. Почему половецкие мастера не работали с мергелем? Да они, может, и работали – Котэ Иванович насчитал пять таких «баб». Но слишком уж нежный материал. Недолговечный. Опять же, какой-нибудь русский витязь или татарский батыр одним ударом боевого топора мог раскрошить такое «идолище поганое». А попробовал бы он рубануть кварцитовидный песчаник…
Во-вторых, скульпторы работали каждый со своим представлением о прекрасном. Половецкие – прославляли непобедимых воинов. И матерей-кормилиц, которые этих богатырей должны были вскормить молоком повышенной жирности, а для этого сами они должны были быть дебелыми такими тетками.
Впрочем, есть среди статуй одна, получившая название «Чернухинской мадонны». «Модель», видимо, уже потеряла девичью стройность, однако выглядит весьма… соблазнительно. Жаль, нет фотографии, могу предложить только рисунки Рона (когда-то он мне их дарил, но эти – позаимствованы из книги Котэ Ивановича).
Еще любопытный момент. Среди статуй имеются довольно странные. По виду – типичный мужик-воин, даже с усами. А под усами – явно выраженная грудь. Археолог рассказал такую версию. Пока шла вялая война-дружба с руськими княжествами, камнерезам хватало времени на полноценное творчество. Но когда в середине XIII века началась системная степная резня на выживание с пришлыми татарами, стало недосуг заниматься творческими изысками. И художники, чтобы вдохновлять бойцов на битву, стали совмещать в одной и той же работе силу богатырскую – и женскую грудь, полную «золотистого густого молока», делавшего всякого воина неуязвимым для вражеских стрел.
Но это – только версия; ее уже не у кого уточнить.
Много еще любопытного рассказал мне в свое время Котэ Иванович. Много содержится в его книге. Но я даже не стану выражать сожаления, что нельзя всего это передать в одной статье. Не тот жанр. В заключение повторю только уже высказанную здесь мысль: украинцы – наследники (в том числе и генетически) не только живших в Поднепровье, на Днестре и Ворскле славян, но степняков, прежде всего – половцев. У запорожцев давно замечают тюркские обычаи, одежду, оружие, способы ведения войны. Так ведь половцы – это тюрки и есть. И они ближе всех – и по времени, и географически – к Запорожской Сечи. А запорожцы, в свою очередь, наиболее активно ставили свои зимовники в наших степях. Точнее, в бездонных степных байраках, укрытых густыми байрачными же лесами.