Стихи о любви от Анны Ахматовой

Анна Ахматова - это одна из талантливейших русских поэтесс, которая имеет невероятный дар передать свои чувства и видение с помощью стихов. Ниже привожу небольшую часть замечательных стихов о любви. Надеюсь они вам понравятся и вы полюбите эту поэтессу. Если у вас есть еще какие-то стихи Анны Ахматовой, то оставляйте их в комментариях, мы будем очень рады.

ЛЮБОВЬ

То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует, То целые дни голубком На белом окошке воркует,

То в инее ярком блеснет, Почудится в дреме левкоя. Но верно и тайно ведет От радости и от покоя.

Умеет так сладко рыдать В молитве тоскующей скрипки, И страшно ее угадать В еще незнакомой улыбке.

Любовь покоряет обманом, Напевом простым, неискусным. Еще так недавно-странно Ты не был седым и грустным.

И когда она улыбалась В садах твоих, в доме, в поле, Повсюду тебе казалось, Что вольный ты и на воле.

Был светел ты, взятый ею И пивший ее отравы. Ведь звезды были крупнее, Ведь пахли иначе травы, Осенние травы.

Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю.

Вырываю и бросаю - Пусть простит меня. Вижу,девочка босая Плачет у плетня.

Страшно мне от звонких воплей Голоса беды, Все сильнее запах теплый Мертвой лебеды.

Будет камень вместо хлеба Мне наградой злой. Надо мною только небо, А со мною голос твой.

СМЯТЕНИЕ

1

Было душно от жгучего света, А взгляды его - как лучи. Я только вздрогнула: этот Может меня приручить. Наклонился - он что-то скажет. От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет На жизни моей любовь.

2

Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой. Мне очи застил туман, Сливаются вещи и лица, И только красный тюльпан, Тюльпан у тебя в петлице.

3

Как велит простая учтивость, Подошел ко мне, улыбнулся, Полу ласково, полу лениво Поцелуем руки коснулся - И загадочных, древних ликов На меня поглядели очи. Десять лет замираний и криков, Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его - напрасно. Отошел ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

У меня есть улыбка одна: Так, движенье чуть видное губ. Для тебя я ее берегу - Ведь она мне любовью дана. Все равно, что ты наглый и злой, Все равно, что ты любишь других. Предо мной золотой аналой, И со мной сероглазый жених

Твой белый дом и тихий сад оставлю. Да будет жизнь пустынна и светла. Тебя, тебя в моих стихах прославлю, Как женщина прославить не могла. И ты подругу помнишь дорогую В тобою созданном для глаз ее раю, А я товаром редкостным торгую - Твою любовь и нежность продаю.

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным, Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным Ты в этот дом вошел и на меня глядишь. Страшна моей душе предгрозовая тишь. Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою, Врученным мне навек любовью и судьбою. Я предала тебя. И это повторять - О, если бы ты мог когда-нибудь устать! Так мертвый говорит, убийцы сон тревожа, Так ангел смерти ждет у рокового ложа. Прости меня теперь. Учил прощать господь. В недуге горестном моя томиться плоть, А вольный дух уже почиет безмятежно. Я помню только сад, сквозной, осенний, нежный, И крики журавлей, и черные поля . О, как была с тобой мне сладостна земля!

Солнце комнату наполнило Пылью желтой и сквозной. Я проснулась и припомнила: Милый, нынче праздник твой.

Оттого и оснеженная Даль за окнами тепла, Оттого и я, бессонная, Как причастница спала.

Гость

Все как раньше: в окна столовой Бьется мелкий метельный снег, И сама я не стала новой, А ко мне приходил человек.

Я спросила: "Чего ты хочешь?" Он сказал: "Быть с тобой в аду". Я смеялась: "Ах, напророчишь Нам обоим, пожалуй, беду".

Но, поднявши руку сухую, Он слегка потрогал цветы: "Расскажи, как тебя целуют, Расскажи, как целуешь ты".

И глаза, глядевшие тускло, Не сводил с моего кольца. Ни один не двинулся мускул Просветленно-злого лица.

О, я знаю: его отрада - Напряженно и страстно знать, Что ему ничего не надо, Что мне не в чем ему отказать.

Все обещало мне его.

Все обещало мне его: Край неба, тусклый и червонный, И милый сон под Рождество, И Пасхи ветер многозвонный,

И прутья красные лозы, И парковые водопады, И две большие стрекозы На ржавом чугуне ограды.

И я не верить не могла, Что будет дружен он со мною, Когда по горным склонам шла Горячей каменной тропою.

Высоко в небе облачко серело.

Высоко в небе облачко серело, Как беличья расстеленная шкурка. Он мне сказал: "Не жаль, что ваше тело Растает в марте, хрупкая Снегурка!"

В пушистой муфте руки холодели. Мне стало страшно, стало как-то смутно. О, как вернуть вас, быстрые недели Его любви, воздушной и минутной!

Я не хочу ни горечи, ни мщенья, Пускай умру с последней белой вьюгой. О нем гадала я в канун крещенья. Я в январе была его подругой.

Вечером

Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду.

Он мне сказал: "Я верный друг!" И моего коснулся платья. Так не похожи на объятья Прикосновенья этих рук.

Так гладят кошек или птиц, Так на наездниц смотрят стройных. Лишь смех в глазах его спокойных Под легким золотом ресниц.

А скорбных скрипок голоса Поют за стелющимся дымом: "Благослови же небеса - Ты в первый раз одна с любимым".

Был он ревнивым, тревожным и нежным.

Был он ревнивым, тревожным и нежным, Как божье солнце, меня любил, А чтобы она не запела о прежнем, Он белую птицу мою убил.

Промолвил, войдя на закате в светлицу: «Люби меня, смейся, пиши стихи!» И я закопала веселую птицу За круглым колодцем у старой ольхи.

Ему обещала, что плакать не буду, Но каменным сделалось сердце мое, И кажется мне, что всегда и повсюду Услышу я сладостный голос ее.

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума.

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума, Светила нам только зловещая тьма, Свое бормотали арыки, И Азией пахли гвоздики.

И мы проходили сквозь город чужой, Сквозь дымную песнь и полуночный зной,— Одни под созвездием Змея, Взглянуть друг на друга не смея.

То мог быть Стамбул или даже Багдад, Но, увы! не Варшава, не Ленинград, И горькое это несходство Душило, как воздух сиротства.

И чудилось: рядом шагают века, И в бубен незримая била рука, И звуки, как тайные знаки, Пред нами кружились во мраке.

Мы были с тобою в таинственной мгле, Как будто бы шли по ничейной земле, Но месяц алмазной фелукой Вдруг выплыл над встречей-разлукой.

И если вернется та ночь и к тебе В твоей для меня непонятной судьбе, Ты знай, что приснилась кому-то Священная эта минута.

Божий Ангел, зимним утром.

Божий Ангел, зимним утром Тайно обручивший нас, С нашей жизни беспечальной Глаз не сводит потемневших.

Оттого мы любим небо, Тонкий воздух, свежий ветер И чернеющие ветки За оградою чугунной.

Оттого мы любим строгий, Многоводный, темный город, И разлуки наши любим, И часы недолгих встреч.

А! Это снова ты.

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным, Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным Ты в этот дом вошел и на меня глядишь. Страшна моей душе предгрозовая тишь. Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою, Врученным мне навек любовью и судьбою. Я предала тебя. И это повторять — О, если бы ты мог когда-нибудь устать! Так мертвый говорит, убийцы сон тревожа, Так ангел смерти ждет у рокового ложа. Прости меня теперь. Учил прощать Господь. В недуге горестном моя томится плоть, А вольный дух уже почиет безмятежно. Я помню только сад, сквозной, осенний, нежный, И крики журавлей, и черные поля. О, как была с тобой мне сладостна земля!

Белой ночью

Ах, дверь не запирала я, Не зажигала свеч, Не знаешь, как, усталая, Я не решалась лечь.

Смотреть, как гаснут полосы В закатном мраке хвой, Пьянея звуком голоса, Похожего на твой.

И знать, что все потеряно, Что жизнь - проклятый ад! О, я была уверена, Что ты придешь назад.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки Все поверили, так и живут: Ждут свиданий, боятся разлуки И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна, И почиет на них тишина. Я на это наткнулась случайно И с тех пор все как будто больна.

Долгим взглядом твоим истомленная.

Долгим взглядом твоим истомленная, И сама научилась томить. Из ребра твоего сотворенная, Как могу я тебя не любить?

Быть твоею сестрою отрадною Мне завещано древней судьбой, А я стала лукавой и жадною И сладчайшей твоею рабой.

Но когда замираю, смиренная, На груди твоей снега белей, Как ликует твое умудренное Сердце - солнце отчизны моей!

Дверь полуоткрыта.

Дверь полуоткрыта, Веют липы сладко. На столе забыты Хлыстик и перчатка.

Круг от лампы желтый. Шорохам внимаю. Отчего ушел ты? Я не понимаю.

Радостно и ясно Завтра будет утро. Эта жизнь прекрасна, Сердце, будь же мудро.

Ты совсем устало, Бьешься тише, глуше. Знаешь, я читала, Что бессмертны души.

Ждала его напрасно много лет.

Ждала его напрасно много лет. Похоже это время на дремоту. Но воссиял неугасимый свет Тому три года в Вербную субботу. Мой голос оборвался и затих - С улыбкой предо мной стоял жених.

А за окном со свечками народ Неспешно шел. О, вечер богомольный! Слегка хрустел апрельский тонкий лед, И над толпою голос колокольный, Как утешение вещее, звучал, И черный ветер огоньки качал.

И белые нарциссы на столе, И красное вино в бокале плоском Я видела как бы в рассветной мгле. Моя рука, закапанная воском, Дрожала, принимая поцелуй, И пела кровь: блаженная, ликуй!